Levon Airapetyan

Летучий голландец

Когда-то встарь, давным-давно,
Когда цари пешком ходили
И не влекло толпу в кино
И люди  сказки больше чтили
Был где-то очень далеко
Зеленый остров в океане
И обитатели его 
Не знали бурь или цунами

Другие были времена 
Ни лжи, ни скупости, ни брани
Не воевали племена
Не сорились островитяне

Но вот однажды
В  жаркий день
Приплыл корабль издалека
И неуклюже  сел на мель
И  опустилась шлюпка с борта

На ней команда моряков
Свирепых с виду и могучих
Вооруженных до зубов 
Сошла на берег черной тучей 

Аборигены не страшась
Их приняли гостеприимно
Но флибустьеры отродясь
Вопросы не решали мирно.

Кнутом, мушкетом и ножом
Свои порядки насаждали
А непослушных гнали в дом 
И хладнокровно убивали

Но день прошел, взошла луна
Затихли пьяные раздоры  
Поднялся ветер и волна
Накрыла всех конквистадоров.

Наутро стихла буря-мгла
Корабль снесло с мели и плавно
Поплыл он без команды зла
По тихим волнам океана

С тех пор блуждает по морям  
Корабль-призрак вдоль торосов
Островитяне ж  по полям 
Воюют ружьями матросов...

Когда-то встарь, давным-давно,
Когда цари пешком ходили
И не влекло толпу в кино
И люди  сказки больше чтили
Был где-то очень далеко
Зеленый остров в океане
Как жаль, что только лишь в кино
Остались жить островитяне.

Впервые (Стих-триптих)

                        1.                     
Ты вошел в мою жизнь случайно
Золотисто-осенним днем
В суматохе судьбы 
                      нечаянно
Мы столкнулись с тобой вдвоем.

Я не поняла это чудо
Что со мной, как мне “это” назвать?
Ты пришел ко мне ниоткуда
Не могу я свой взгляд оторвать….

И меня поразил, словно током,
Твой особый, загадочный взгляд
Не успев осознать еще толком
В своем сердце любовный яд
Я почувствовал, как краснею
Токи-иглы моей крови
Разветвляются, цепенеют
В нарастающем вихре любви.

Две сосны – наш приют тенистый
Шум прибоя и летний зной
Ты и Я
          и песок золотистый
Вдалеке – кипарис-часовой.

В вышине сквозь твой смех серебристый
Соловьи кружат песню свою
Родниковой водою чистой
Орошая любовь мою.

                         2.
Скорость – предел ненасытных стремлений.
Желтые
    черные
         синие
             красные
Все, что создал человеческий гений –
Нам обернулось машиной опасной.

Скрежет железа 
              визг тормозов 
                          и авиакатастрофы –
Цивилизации жадный зов
Черные 
          смерти строфы.

Удар роковой,
                   сбоку, из-за угла –
Так судьба нам подставила ножку
Избежать столкновения ты не смогла
И машину всю смяло в “гармошку”.

И оказались в мире ином
              ДУША
И машина-металлолом. 

                     3.

Пустота
          Маята
              Червоточина.
Мысли скомканы, как в бреду.
Сердце юное все кровоточило:
Как могла ты попасть в беду?

И откуда вдруг все налетело
Беспощадной агонией бед?
Сердце сразу обледенело,
Постарело на несколько лет.

По спирали ползло отчаяние
Я как статуя стал одинок
Вспоминал нашу встречу случайную
И забыть тебя все не мог.

Беспредельность тоски искривленная
Нарастала под тяжестью дня
Сигаретою жизни 
                             прожженная
Догорала любовь моя.

Лунная соната

Простая и удивительная соната.
В ней каждый звук наполнен одиночеством
и безысходностью  неразделенной любви.

В ее звучании 
и боль души 
и неотвратимость рока 
и вечное стремление человека к совершенству
и полная отрешенность…

Джульетта Гвичарди –
Это восхитительная детская непосредственность
Это бессознательное кокетство и игривость
Это очарование
Это любовь, оставившая глубокий след.

“Я впервые ощутил, что женитьба могла бы составить мое счастье. 
К сожалению, она не моего сословия” 
    – так писал Бетховен в своем дневнике.

Джульетта вышла замуж за  посредственного композитора  
и уехала с ним в Италию, оставив в душе гения тлеющие угольки 
страдания.


И тлеют, тлеют угольки
В его разбитом жизнью сердце
И в самом дальнем уголке
Застыла скорбь аккордом скерцо.

Соната лунная в тиши
Звучит печально-безмятежно
Как отзвуки его души
Любви неразделенной, грешной.

Но почему так мир жесток, 
Так равнодушен к человеку?
Какой бессмысленный урок
Он преподал Гиганту Века.

Какой бездушный и пустой 
Восторг девичьего каприза
Амура выстрел холостой –
Любовь исчезла без репризы.

И не осталось никого.
Стена глухая – жизни Вето
И только музыку его
Оставила ему Джульетта.

И тлеют, тлеют угольки
В его разбитом жизнью сердце
И в самом дальнем уголке
Застыла скорбь аккордом скерцо…

Эта последняя любовь была настоящим потрясением души,
оставивший горький и ничем не растворимый осадок
обреченности на полное одиночество, глухоту, страдание.

Новости (1973 г.)

Что можно услышать принципиально  нового
O человеческих отношениях?
Что можно еще сказать о страстях,
Бездушной жестокости стихии
И о судьбе поэта?

Я включаю радиоприемник
В эфире проскальзывает:
Поэта Пабло Неруды не стало. 

Сенсация? –
Не сенсационно. 
Умер в больнице в преклонном возрасте,
Свой век он прожил.
Неожиданно? –
Но порою вся жизнь – ожидание смерти.
Интригующе?–
Пожалуй.
          Можно и посудачить,
Ведь стихи его на полках не залеживаются .

Новости
          новости
                   новости.
Эта Радио – активная тень
Нас преследует
Горести, радости –
Мы живем ими каждый день.

Поэт Нафтали Рейес
Совесть своего народа
Совершил свой последний рейс
Во чрево Господа бога.

“Я могу написать этой ночью
Стихи бесконечной печали”.
“Я могу” – этот миг оборвался
И стихи свободными стали.

Эта черная гладкая ночь
Все могла, но она не с тобою.
Разнородная смерти дочь
Распорядилась судьбою.

Круг замкнулся. “Поэт одинокий
Слышит осени конский топот”.
Голос сильный, звучный, высокий
Переходит в прощальный шепот…

Новости
       новости
               новости
Эта Радио– активная тень
Нас преследует.
Горести, радости –
Мы живем ими каждый день.

Следы кометы Галлея. (1986 г.)

И острым лезвием брадобрея
Мрак
       полоснула 
                    комета Галлея.

По сильно вытянутой орбите
К нам прилетела она.
Смотрите, снимок ее на фото прост:
Огненный шар-голова и хвост.

Ученые с трепетом и обожанием,
Готовые к встрече уже заранее
В разных местах, собираясь скопом
Нацелили в небо свои телескопы.

И точно, согласно расчетам, проверкам
Сыпались звезды с небес фейерверком.
Зрелище, видимо, впечатляющее
Для многих  – просто ошеломляюще

Летели осколки, огромные “блюда”
И верили люди в научное чудо
И только монах исступленно крестится:
Ох, и недобрая эта вестница…

А потом…ну не так уж и много времени
Пролетело с тех пор, как в каком-то племени
Начались вдруг внезапные эпидемии, 
Посыпались беды и потрясения:

Убили импресарио, известного менеджера
Погиб экипаж космонавтов “Челленджера”
При смерти лауреат премии Нобеля.
Взрывы реактора в районе Чернобыля. 
И на фоне крупных катастроф-напастей
Еще миллионы мелких несчастий

Кто был разорен, а кто просто скончался
А кто в соучастии в убийстве признался.
И вести одна другой тоскливее
Из Сальвадора к нам шли и из Ливии…

А там, на верху, в бесконечности где-то
Буравя пространство неистовым светом
Летит по орбите все дальше комета.

Но нет никому до нее уже дела
Шумиха прошла, она всем надоела.
Земные дела нам куда важнее
Кто сегодня слабее, а кто сильнее

У кого больше шансов на выдвижение
И кому грозит полное уничтожение
Возможна ли новая договоренность,
Иль опять недоверие и отчужденность?

Страсти кипят и клокочут, бушуют
Сильный условия слабым диктует
В мире по-прежнему бедность осталась
И нечего в колесе не сломалось

Только монах удивленно крестится:
Так для чего прилетала к нам вестница?
И что означает ее удаление
Помнить о ней, иль предать все забвению?

Но этот вопрос поглотило безмолвие
Бессмысленно ставить ему условие
Бессмысленно ждать от него ответа:
Остались лишь только следы кометы. 

Офсайд.

Когда опостыло всё, 
То тут уже не до “кайфа” 
Ты пьешь, чтоб забыться,
Уйти от мирской суеты.
Когда опостыли все,
То нет уже больше “лайфа”
И люди не люди,
А полная чаша беды.

Нет больше терпенья,
И нет уже сил управляться
Со всеми невзгодами,
Бьющими через край.
И нету желанья
Безудержно сопротивляться
И через мученья 
Ползти в долгожданный рай.

И чувствую я,
Что жизнь пустяковая штука
Простая игрушка
В чьих то игривых руках.
И что мне любовь
Коль существование – мука
И жизнь моя скука
И сам я скучнейший монах.

А мне говорят:
Ну что вы там встали,
Давайте, шагайте вперед
До победнейшего конца!	
Но поздно, свисток
Ведь я оказался в офсайде
Я плохо сыграл свою роль
Человека-борца

Когда опостыло всё, то тут уже не до игр.
Я пью, чтоб забыться, уйти от мирской суеты
Когда опостыли все, то тигр уже не тигр,
И люди не люди, и ты уже больше не ты.

***** Моментами – я небритый..... (1997 г.)

Моментами – я небритый
Моментами – гол, как сокол
Моментами – я сердитый
Моментами – страшно зол.

Моментами – всех ненавижу
Моментами – всех люблю!
Моментами – выше крыши!
Моментами – ниже стою.

Моментами – я ненормальный 
Моментами – разум мой чист
Моментами – я аморальный
Моментами – я эгоист.

Моментами – всё надоело
Моментами – жить хочу!
Моментами – делаю дело
Моментами – зря хлопочу.

Моментами очень печально, 
Когда ты немножечко псих.
Поэтому я моментально
Кончаю писать этот стих.

Рулетка (1995 г.)

Круг, колесо, забавная рулетка.
Что может проще быть:
Поставить на число 
И ждать, как шарик попадает метко,
Судьбу арканя, словно ловкое лассо.

Что может проще быть:
Играйте чет или нечет,
Ставьте на красное иль белое сукно.
А дилер шарики, как молнии в вас мечет
И скачет по полю выигрыша пятно.

Глаза крупье искрятся и лукавят:
Удачи вам, бон шанс 
Крути-верти!
И большинство на первый dozen ставит,
Но третий ловит шарик по пути.

И вместо чет – выскакивает нечет
И вместо красного – все черное идет.
Фортуна повернула свои плечи
И вам фатально, просто жутко не везет.

Что может проще быть:
Играй на удвоенье
Не может быть, чтобы все время не везло!.
Но к величайшему двойному удивленью 
Не помогает удвоенье, как назло.

И все, что выиграли вы раньше –
Проиграли.
Но засосало игровое дно
Пустой карман и нет в игре морали.
Вас снова тянет отыграться в казино…

Круг
     Колесо
             Проклятая рулетка.
Что может хуже быть, чем ставить на число
И ждать, как шарик попадает метко
Арканя вас, как ловкое лассо.

***** Что-то в жизни моей упущено...

Что-то в жизни моей упущено.
Что-то главное – не состоялось.
То, что было мне Небом отпущено,
Растворилось
            ушло
                    растерялось.

Что-то нужное не предугадано
И не склеилось, и не связалось.
То, что было когда-то загадано,
Так загадкою и осталось.

И гаданье на гуще сомнения
Не спасает от одиночества.
Не дается простое решение
Не сбываются нынче пророчества.

Что-то в жизни уже упущено.
Для меня это не сенсация.
Видно Богом была мне отпущена
Беспокойная иммиграция.

В память о художнике

Я пью коньяк армянский за тебя,
Оставившего след своей картиной,
Которая висит в моей гостиной
Частицей истины, частицей бытия.

Я пью за жизнь, за муки, за любовь,
За запах красок смешанных с судьбою
И за страдания, что связаны с борьбою
И вечным поиском разогревавшим кровь.

Я пью за искренность и чистоту картин,
За вдохновение, которого уж нету.
Но есть душа, которая по свету
В холстах блуждает, словно блудный сын

Я поднимаю рюмку за того,
Кто шел своей единственной дорогой
И не сворачивал к халтурщине убогой:
Я пью коньяк за друга моего. 

***** Средь мусора, где властвует хаос...

Средь мусора, где властвует хаос,
В невзрачной местности, куда никто не взглянет
Пробилась нежная зеленая трава,
Та, что притягивает, та, что вечно манит.

Средь кучки листьев, – прошлогодний тлен,–
Убогих, скрюченных, коричнево-землистых
Вдруг выросла трава
И я попал к ней в плен,
Любуясь ею, словно аметистом.

***** Не умереть...

Не умереть, –
                     а перейти
Из мира
                   в мир иной,
Не тронув на своем пути
Ненужной жизни слой.

И раствориться в тишине
Давно минувших дней.
И помнить : 
''Помни обо мне и о звезде моей''.

И слиться с черною дырой
Расставшись навсегда
С зелено-голубой Землей,
Где Горе и Беда
Стоят на вахте дней твоих
Сменяясь каждый час,
Где Счастье только на двоих,–
Но миллиарды нас…

Я помню,
            помню о тебе,
Летит ноя душа.
Все дальше,
            дальше я во тьме,
Все шире полоса.

И ярче,
              ярче свет звезды.
Я слепну;
                  я ослеп!
Из стольких точек – только ты
И через столько лет…

Не умер я,–
                  а перешел
Из мира 
                 в мир иной.
К черте последней подошел,
Чтоб встретиться с Тобой.

***** Лишь после смерти мы бессмертны...

Лишь после смерти
Мы бессмертны.
Нас вспоминают лишь тогда,
Когда нас нет на этом свете
Нет, и не будет никогда,

Нас вспоминают в день поминный,
Когда судьба берет в тиски
И человека дух невинный
Не может выдержать тоски.

И на земле, в какой-то точке
Мы все встречаемся тогда
Набитые, как сельди в бочках
В миллионеры-города.

Но не спастись нам в этих сотах
И сами выбрать мы должны
В каких звучать хотим мы нотах,
Когда уйдем из жизни мы…

Лишь после смерти
Мы бессмертны.
Нас вспоминают лишь тогда,
Когда нас нет на этом свете
Нет.
       И не будет
                        Никогда.

***** Зима, Декабрь. Понедельник.

Зима, Декабрь. Понедельник.
Вокруг – белым-бело.
Деревья черные и ельник,
И больше ничего..

Шоссе: автобусы, машины.
И ветхая изба
И ярко-красная рябина
И пышная резьба.

И тут же сани, смех и кони
Звон нежный бубенцов,
И жадные глаза вороньи
И барыши купцов.

В глухом забытом ''бабьем яре''
Не унимая дрожь
Резвятся старые бояре
Их после встретит нож…

Дорога ближе
                       ближе
                                 ближе  
И под моим окном
Теперь отчетливо я вижу,
Как вырос целый ком

И воробей нахохлив шею
Все пыжится постичь
Всю мировую ассамблею
Названием громким: Дичь…

Зима. Декабрь. Понедельник.
Вокруг – темным-темно.
Деревья черные и ельник
И больше – никого.

Гора Волошина

Глина. Дождь. Гора Волошина.
На вершину я один
Поднимаюсь гость непрошеный
С водкой, с баночкой сардин.

Скользко. Мрачно и невесело 
Тучи клочьями плывут
Над могилой кисти свесило
Дерево: маслина-спрут.

И достав стаканчик маленький
Не спеша в него налил
Грусть стихов – цветочек аленький,
Что он миру подарил… 

А внизу – оркестр камерный:
Море, чайки и свирель.
Дачники; поселок ''Планерный'',
Или просто ''Коктебель''.

Бухты ''Тихая'' и Мертвая''
Охраняют твой покой
Память, временем не стертая,
Мраморной лежит плитой.

И стою, как гость непрошеный
У могилы я один.
Но со мною дух Волошина,
Дух любви
                стихов
                            картин.

Беда

Что с тобою случилось?
Беда?
Почему ты так вдруг изменилась?
Ты ответила мне:
''Ерунда''.
Но в глазах я прочел:
''Разлюбилось''.

Что случилось с тобою?
Когда он ушел от тебя, не остался.
Ты сказала:
'Так было всегда.
Но снаряд твоих слез разорвался,
Разлетелся на тысячи брызг
От рыданий душа сотрясалась,
И бедой опьяненная вдрызг,
Головой ты к коленкам прижалась.

Что со мною случилось тогда?
Жизнь моя пополам разломилась.
И настойчивой ноткой Беда
Повторяла:
            Прошло
                        Отлюбилось.

***** Видеть небанальное в банальном

Видеть небанальное в банальном
Чувствовать не телом, а душой
В мире жить реально-нереальном
Наслаждаясь просто простотой,

И мечтать о чуде не чудесном
Перепутав все цвета небес
И в обычном пестром дне воскресном
Вдруг понять, что ведь Христос воскрес!

***** Мне надоело в этой жизни ждать

Мне надоело в этой жизни ждать.
Неотвратимо захотелось приютиться
Я, как измученная перелетом птица,
Уставшая всю жизнь свою летать.

Мне надоело по миру метаться
Кривляться в зеркале успехов и побед.
Душа моя готова разорваться
От тысяч мелких и ненужных бед.

Я так хочу спокойно помолиться
Очистить душу от земных грехов
И с чистым сердцем с темной ночью слиться
И видеть сны до самых петухов...

Мне надоело в этой жизни ждать.
Неотвратимо захотелось причаститься.
Я, как измученная перелетом птица,
Уставшая всю жизнь свою летать.

***** Стихи мои – пустое откровенье

Стихи мои – пустое откровенье
Не напечатает никто и никогда.
Страницы порваны и преданы забвенью.
Зачем пишу я их и для кого тогда?

Пылятся мысли и желтеют рифмы
Скучают разно ценные слова.
Кому нужны стихи и логарифмы,
Когда землею правит Сатана?

Не знаю точно.
Только мысль мелькнула,
Что есть еще 
            потусторонний мыс
И, если жизнь меня не обманула,
То значит есть какой-то в этом смысл.

И бал не вечен, и душа без тела
Продлит существование свое.
И все духовное, накопленное в целом
Определит иное бытие.

И вот тогда, в ином, продленном свете,
Где нет пристрастия, забот и суеты
В потустороннем, Высшем редсовете
Все будет принято.
И сбудутся мечты.

Стихи мои – частица жизни бренной
Уйдут со мной, и лишь следы чернил
Иносказательно, а где-то откровенно
Расскажут Вам о том, как дух творил.